Форум Краматорска

  • 27 Сентябрь 2022, 15:23:31
  • Добро пожаловать, Гость
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.


Новости:

Автор Тема: Сетевые креативчики  (Прочитано 36722 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

02 Апрель 2007, 16:11:50
Ответ #30
Оффлайн

San4


Оффлайн San4

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 8108
  • Страна: 00
  • Карма: +329/-268
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 2
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Покатит под сетевой креатив?

Вот это аббревиатура организации )))

http://pdrs.dp.ua/

Форум Краматорска

Re: Сетевые креативчики
« Ответ #30 : 02 Апрель 2007, 16:11:50 »

16 Апрель 2007, 17:16:05
Ответ #31
Оффлайн

San4


Оффлайн San4

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 8108
  • Страна: 00
  • Карма: +329/-268
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 2
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Мы смеёмся над смертью и покупаем килограммы таблеток в аптеке;
Мы говорим, что жизнь прекрасна и идём в магазин за ещё одной бутылкой водки;
Нам насрать на общественное мнение, и мы постоянно спрашиваем: "как я выгляжу?";
Мы любим одиночество и крепко сжимаем в руке мобильник;
Мы считаем, что наш дом - наша крепость, и по ночам мы боимся, что его взорвут вместе с нами;
Мы уверены, что абсолютно спокойны и тянемся рукой к очередной сигарете;
Мы шокируем людей и боимся сказать "люблю";
Мы не доверяем людям и, как минимум, раз в неделю плачемся кому-нибудь в жилетку; мы не верим в любовь и по ночам плачем в подушку;
Мы живём сегодняшним днём и строим планы на завтрашний;
Мы из принципа не смотрим новости по телевизору и читаем их в интернете
Мы очень самокритичны и любим только себя;
Мы ненавидим наше правительство и с удовольствием отмечаем день независимости;
Мы прощаем себе все ошибки и косо смотрим на тех, кто их совершает;
Мы не верим в идеальных людей и каждый день в толпе высматриваем свой идеал;
Нас тошнит от толпы в метро по утрам, и мы каждый день терпеливо стоим на платформе в ожидании поезда;
Мы выбираем, что нам слушать и невольно подпеваем "фабрике" где-нибудь на улице;
Мы всегда говорим то, что думаем и почти разучились искренне улыбаться;
Мы хотим, чтобы люди принимали нас такими, какие мы есть и часами торчим перед зеркалом;
Мы любим умные фразы и не понимаем сами себя;
У нас куча нераскрытых талантов, и мы ничего не делаем для того, чтобы они раскрылись;
Мы ненавидим дни рождения и всегда их отмечаем;
Мы обожаем спать до полудня и ставим будильник на 6 утра;
Мы всегда добиваемся того, что хотим и боимся быть никому не нужными;
Мы пишем свои личные дневники и хотим, чтобы их читали.
Можно расправить крылья и улететь от всего этого навстречу ветру. Но у нас нет крыльев. Потому что мы их недостойны.

17 Апрель 2007, 02:00:11
Ответ #32
Оффлайн

St.

Модератор

Оффлайн St.

  • Подписано!!!
  • *****
  • Ветеран
  • Модератор
  • Сообщений: 3775
  • Страна: 00
  • Карма: +87/-26
  • Спасибо
  • Сказал: 86
  • Получил: 57
  • Заберите меня кто-нибудь от клавиатуры!
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Это не юмор. Это правда. Это грустно  :( :( :( :(
Может в новую тему перенести - типа, "Драма и трагедия"?
BBC код и смайлы не используются в подписи.

19 Апрель 2007, 14:00:23
Ответ #33
Оффлайн

SidorOV


Оффлайн SidorOV

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 3500
  • Страна: 00
  • Карма: +78/-10
  • Спасибо
  • Сказал: 2
  • Получил: 19
  • "Нужно понимать всю глубину наших глубин" (с) ДМБ
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Весне посвящается...

Слава, с трудом преодолевая субботнюю вялость, заставил-таки себя
заняться приготовлением ужина. Сосиски и тосты. Казалось бы – пять минут
– и все готово. Но нет. Была суббота, а значит, Слава был на даче, а
пользоваться на даче для приготовления пищи чем-либо, кроме мангала,
было для Славы западло...
Мангал только начал разгораться, когда Слава заметил за забором какое-то
движение. Сквозь "живую изгородь" из крапивы и сирени можно было понять
только, что фигура – женская и светловолосая.
"Катька!" - мелькнуло в вялом славином мозгу. - "А Катька – это
подходящая компания..."
Действительно, что может лучше скрасить досуг молодого холостяка в
выходной, чем разбитная соседская девица? Тем более, что скрашивала уже...
И – без претензий... тока пивом угостить...
Рассуждая таким образом, Слава распахнул калитку и повернулся к Катьке,
намериваясь озвучить свое непристойное предложение... Да так и замер с
открытым ртом.
Это была не Катька. Перед Славой стояла, застыв в ужасе, женщина лет
тридцати, одетая во что-то удобное-облегающее-элегантное, с безупречным,
практически незаметным, макияжем, с совершенно нелепым для пыльной
улочки чемоданчиком на колесиках... В общем, весь ее облик настолько не
вязался с антуражем поселка, что более-менее понятной причиной ее
появления здесь могла служить разве что летающая тарелка ... Да, и еще
она была перепугана. До Славы не сразу дошло, что причиной тому – вид
здоровенного небритого мужика с топором (забыл положить, торопясь
перехватить Катьку). Осознав это, Слава, по-простому, швырнул топор во
двор и расплылся в улыбке.
- Здрасьте! – максимально вежливо сказал он (может, соседка новая?), и,
  дабы более не напрягать даму, вознамерился вернуться к себе.
Но дама повела себя неожиданно – ее лицо вдруг исказила жуткая гримаса:
щеки буквально исчезли, явив Славе два ряда безупречных зубов. Едва он
успел понять, что это – всего лишь ответная улыбка, как дама быстро
заговорила... ОЧЕНЬ быстро. Слава слушал ее минуты две не перебивая:
сопровождая свою речь, дама активно жестикулировала и гримасничала,
совала ему под нос какие-то документы, доставала и убирала сигарету...
В общем, за все две минуты вялый Слава так и не улучил момента для того,
чтобы объяснить этой дуре, что ПО-АНГЛИЙСКИ ОН НЕ ПОНИМАЕТ!!!
Наконец, дама схватила со своего пояса мобильник, и, указывая на него,
помимо потока непонятных слов, сделала несколько жестов и гримас, явно
означавших удивление.
Это Слава понял. Кому же, как ни ему знать, что в этой зоне поселка
мобильная связь практически не ловит.
- Телефон? – спросил он.
Иностранка осеклась, но, тут же полыхнув своей анатомической улыбкой,
усиленно закивала.
- Там! – слава махнул рукой вглубь двора. Действительно, единственным
  способом позвонить отсюда был его стационарный.
Иностранка, не снимая улыбки, изменилась в лице. Перспектива следовать
туда, куда две минуты назад улетел топор, ее явно не вдохновляла.
"Может, улыбнуться? – думал Слава. – Хотя, не, ну на фиг! Вдруг моя
улыбка пугает ее также, как ее – меня?!"
Решив так, Слава просто выжидательно молчал, стоя перед распахнутой
калиткой. Он и сам понимал, что вид у него – так себе. Но тетке, похоже,
очень надо было позвонить...
Вцепившись в свой чемоданчик, она доковыляла до веранды. Понимая, что
если заставить ее идти дальше, то с дамочкой может случиться обморок,
Слава решил вынести ей телефон сюда. Провода хватило только на то, чтобы
поставить телефон у самой двери на пол, но один его вид уже немного
успокоил дамочку. Она наклонилась (чего бы на корточки не сесть?) и
начала неумело вращать диск. Через некоторое время она заговорила
(очевидно – дозвонившись). Поток слов – быстрый и бесконечный. От нечего
делать Слава, уставился, естественно, не в пол и не в потолок – мордашка
у иностранки была так себе, а вот задница! Да и ножки... В позе "наклон"
все это смотрелось весьма выигрышно...
Его мысли дамочка оборвала, резко повернувшись и протянув ему трубку.
При этом она мило (по ее мнению) улыбалась (бр-р-р! Да когда ж она
прекратит?!).
В трубке Слава услышал взволнованный мужской голос с едва заметным
акцентом, который сообщил ему грустную историю о том, как прилетевшую в
Москву сотрудницу небольшой иностранной фирмы (голландку) не смогли
встретить застрявшие в жуткой пробке коллеги, и она была вынуждена взять
такси сама. При этом она, похоже, пошла за первым же кавказцем,
предложившим свои услуги... Далее собеседник сам мало что понял, но, в
итоге, сотрудница оказалась у Славы на даче. Кстати, где это?
Слава продиктовал адрес. Это кое-что прояснило. Его улица называлась так
же, как и та, на которой находился офис фирмы. Только находилась она не
в Москве, а в Мытищах... Потом иностранец спросил у Славы маршрут проезда,
и – на всякий случай - его имя и фамилию.
- Очень приятно, Вячеслав Воронов! Меня зовут Том Мартин (я –
  австралиец). Я буду у вас через час-полтора. Мой мобильный будет
  работать – у меня он особый - спутниковый... Кэтрин не может подождать
  меня у вас? Мы заплатим! – подвел итог собеседник.
- Может. – Слава был, как всегда, краток.
Он передал трубку улыбчивой Катрин, и, не дожидаясь, пока иностранцы
попрощаются, пошел к холодильнику. Катрин как раз удовлетворенно
положила трубку, когда он вернулся с двумя банками пива. Одну он открыл
и протянул даме. Та раздумывала не долго – схватив банку, она сделала
сразу несколько больших глотков...
Слава только головой покачал – стресс стрессом, но "девятку" ТАК не
пьют... Ну да ладно – мангал уже прогорел. Слава собрал шампура, сосиски и
хлеб, и пошел на улицу, прихватив с собой второй раскладной стул – для
гостьи. Та пошла следом с видимым облегчением – на свежем воздухе она
чувствовала себя более уверенно. По пути она сделала еще пару глотков
того, что считала русским "Миллером"...
Под сосиски пиво допили, и Слава неожиданно начал осознавать, что
понемногу начинает врубаться в речь иностранки. Да и улыбаться она,
успокоившись, начала почти нормально. До обещанного приезда Тома
оставалось еще полчаса-час, так что можно было и повторить по пивку...
Повторили... Прошел час. Слава решил нарубить еще дровишек для мангала –
можно ведь будет и Тома этого угостить сосисками, как приедет... Он снял
кофту, и, оставшись в майке, вдоволь помахал топором. В это время
Катрин, уютно устроившись в раскладном кресле, дымила сигаретой, и,
глядя на него, думала о чем-то своем...
..Прошло еще полчаса. Наступали сумерки, а Тома все не было. Слава и
Катрин решили дойти до холодильника за последней порцией пива, а заодно
и позвонить ему... Трубку никто не брал... Катрин занервничала и хлебнула
еще пивка...
..Еще через два часа ожиданий и безуспешных попыток дозвониться,
многочисленные приключения и четыре (!) банки "девятки" дали о себе
знать – Катрин уснула в своем кресле. Сквозь сон она чувствовала, как
кто-то укрыл ее одеялом. Она улыбнулась ему. Уже совсем по-настоящему. А
потом, когда от холода перестало спасать даже одеяло, русский мужчина
поднял ее и куда-то понес. Повеяло теплом... Она обняла его и прижалась
всем телом...
"Н-да, похоже, сон отменяется..." - подумал Слава...

Катька шла по улице, с трудом волоча сумку – шоппинг прошел удачно.
Настроение было чудесное, и единственным желанием было – поскорее
примерить обновки и показаться в них... Да хотя бы тому же Славке! Он ведь
наверняка у себя на даче...
Увлеченная своими мыслями, девушка и не заметила, как ее тихонько нагнал
дорогой автомобиль.
- Катрин! – окликнул ее водитель.
Катька обернулась и уставилась на него, хлопая глазами. Молодой человек
уточнил свой вопрос по-английски:
- Вы – Катрин?
- Да, – абсолютно честно и на чистом английском ответила Катька.
- Слава Богу! Я вас нашел!!! – воскликнул иностранец, и, выскочив из
  машины, всучил Катьке огромный букет белых роз. – Простите меня!
  Простите, что заставил вас так долго ждать!!! Я – Том ...
"Катя, БЕЗ ПАНИКИ!!! - Сказала себе вмиг опьяневшая от аромата роз
Катька. – Что бы ни случилось, нельзя показывать мужчине НАСКОЛЬКО
СИЛЬНО ТЫ ОХРЕНЕЛА!!!"
- Ничего, Том, – ответила она все на том же языке Шекспира.
- Уже поздно, – продолжал вещать водитель, открывая перед нею дверь. – И
  погулять по Москве мы с вами уже не успеем, так что я предлагаю сразу
  поехать в ресторан – поужинать... Позвольте, я возьму ваш багаж...
Утопая в цветах и стоя перед раскрытой дверью шикарной машины, Катька
колебалась ровно секунду – ровно столько ей потребовалось, чтобы бросить
взгляд в сторону славкиной дачи... мотнув головой, она решительно уселась
в машину. Том сел на водительское сиденье и уже приготовился тронуться,
но тут у него зазвонил телефон.
- Это Вячеслав Воронов! – сказал он, обернувшись. – Мне ответить?
Катька, сглотнув, ответила:
- Не надо!
- Он не обидел вас? – участливо поинтересовался Том.
- Нет, ничего... - произнесла Катька и откинулась на дорогую обивку спинки
  сиденья.

Ранним утром в воскресенье этот же автомобиль подкатил к калитке
славиной дачи. Катрин и Слава ждали его. Из автомобиля вышла Катька и с
силой захлопнула дверь. Катрин со Славой обменялись прощальным взглядом,
после чего Катрин села в машину, которая торопливо сорвалась с места...
Слава подошел к смотрящей вдаль Катьке. Прежде, чем он успел что-то
сказать, она заговорила сама:
- Знаешь, все было как в сказке... Все... Пока под утро он не подсунул мне
  эти бумаги... Дело не в том, что он принял меня за другую... Он ведь с
  самого начала собирался соблазнить ее, чтобы она их подписала... Хотя в
  глаза ее не видел... Я его же розами его так отхлестала – у него на морде
  живого места не осталось...
Слава положил ей руку на плечо.
- Наверное, у них так принято... Будешь пиво?
- Да пошел ты!
Катька сбросила его руку и, волоча свою сумку, зашагала домой. Слава
растерянно постоял несколько секунд, после чего решительно подошел к
кусту сирени. Отломав несколько цветущих веток, он побежал догонять свою
Катюху...


не моё.
Никогда не стой на месте! Ищи новые тупики!

23 Апрель 2007, 16:32:43
Ответ #34
Оффлайн

Эл


Оффлайн Эл

  • Gloria
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 4478
  • Страна: 00
  • Карма: +151/-72
  • Спасибо
  • Сказал: 29
  • Получил: 12
  • недобитый романтик
    • Женский
    • Просмотр профиля
МОНЕТКИ

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку.
Слегка щурясь на солнце, закурил.
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать.
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям.
Рассматриваю малыша.
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так.
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю.
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан.
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами.
- И тут нету, - пацан вздохнул
- Жвачку будишь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка.
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он
- У меня мятная,- я достал жвачку и на ладони протянул ему.
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот.
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса.
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку.
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он.
- А чем тебе снег мешал?

- Вот ты даешь, под снегом же ни чего не видно,- заметил мальчуган.
Малыш, засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал:
- Пойду я, скоро темнеть уже начнет, а я почти ни чего не нашел, спасибо за жвачку, -он развернулся и глядя в землю пошел по алее.
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану.
- А что ищешь ты?- спросил я
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил:
- Ни кому не скажешь?
- Хм, нет ни кому, а что это тайна?- я удивленно поднял брови.
- Это мой секрет,- сказал пацан
- Ладно уговорил, честное слово не скажу,- улыбнувшись сказал я
- Я ищу монетки, тут на алее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашел.
- Монетки?- переспросил я.
- Да, монетки.
- И что прошлым летом, ты их то же тут искал?
- Да искал,- лицо малыша стало очень серьезным.
- А сегодня много нашел,- ради любопытства спросил я
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк.
Маленькая рука, достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него.
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк.
- Ого, так ты богач,- еще больше улыбаясь, сказал я.
- Неа, мало, пока мало, но за лето я тут много найду.
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве?
- На конфеты собираешь?
Малыш насупившись молчал.
- А, наверное на пистолет?- переспросил я
Малыш еще больше насупился, и продолжал молчать.
Я понял, что своим вопросом я перешел какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины.
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут?- сказал я и закурил.
Малыш, как- то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал:
- Буду, я тут каждый день, если конечно дождь не пойдет.
Вот так и началось мое знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на алею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля.
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему:
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может возьмешь их в свою коллекцию?
Малыш на долго задумался, и сказал:
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорил, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток?
Я пересчитал на ладони медяки.
- Ровно 45 копеек, - с улыбкой сказал я.
- Я щас, - и малый скрылся в ближайших кустах.
Через пару минут он вернулся.
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку.
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зеленого стекла от бутылки.
Так мы совершили нашу первую сделку.
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушел сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон.
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен.
И на следующий день отказался.
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все свое не хитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты.
Я пошел на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по несколько монет. Мальчуган приходил на алею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьезным видом пересчитывал их.
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днем, меня все больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал.
И еще, я заметил, что он очень редко улыбался.

Ровно неделю назад, малыш не пришел на алею, не пришел и на следующий день, и всю неделю не приходил. Ни когда не думал, что буду так переживать и ждать его.

Вчера я пришел на ту самую алею, в надежде увидеть Илюшу.
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт.
- Здаров Илюша, - сказал я улыбаясь во все зубы,- ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо не видимо, а ты филонишь.
- Я не успел, мне монетки больше не нужны,- очень тихо сказал он.
Я присел на лавочку возле него.
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принес,- и протянул ему ладонь с монетками.
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал:
- Мне не нужны больше монетки.
Я ни когда не мог подумать, что ребенок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадежностью в голосе.
- Илюша, да что случилось? - спросил я, и обнял его за плечи,- зачем тебе вообще нужны были эти монетки?
- Для папки, я собирал монетки для папки, - из глаз малыша потекли слезы, детские слезы.
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова.
- А зачем они папке?- мой голос предательски сорвался.
Малыш сидел с опушенной головой и я видел как на коленки падали слезы.
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьет водки, а мама, сказала что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел,- слезы потекли по его щекам ручьем.
Я обнял его и прижал к себе.
Илья заревел в голос.
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал что сказать.
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал.
Такого шока я не испытывал еще ни когда в жизни, у самого слезы потекли из глаз.
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал:
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг,- развернулся, и вытирая на бегу слезы побежал по алее.
Я смотрел ему в след, плакал и смотрел в след этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь ни когда.
Больше я его на алее не видел. Каждый день в течении месяца я приходил на наше место, но его не было.
Сейчас я прихожу на много реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду.
До сих пор, я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом.

(С)
Беда тому, кто умен, но не наделен при этом сильным характером (с)

23 Апрель 2007, 16:47:08
Ответ #35
Оффлайн

AntZ


Оффлайн AntZ

  • سلام عليكم
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 39931
  • Страна: 00
  • Карма: +787/-556
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 4
  • Urbi et Orbi
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Єкзюпери прям
*
Кидаючи в воду камінці, дивись на кола, їми створені - інакше таке заняття буде порожньою забавкою

23 Апрель 2007, 17:13:38
Ответ #36
Оффлайн

AntZ


Оффлайн AntZ

  • سلام عليكم
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 39931
  • Страна: 00
  • Карма: +787/-556
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 4
  • Urbi et Orbi
    • Мужской
    • Просмотр профиля
ну, раз пошли по грустному....

-------------------------------------------------------------------------------
   ДВОРЖАК
      
      
   У Паганини была скрипка. У Страдивари - тоже скрипка. Или альт. У Окуджавы - гитара. А у Тошки нашего не было даже паршивого пианино. По всему его надо было отдать в музыкальную школу, и учился бы он там по классу фортепиано, как его знаменитый тезка. Но не отдали. Поэтому играл он на чем придется.
      
   Во дворе у нас всякой твари было по паре. Я и Митяй - русские, Вован украинец. Шнир носатый, понятно, еврей. Он, кстати, учился играть на скрипке, и часов по шесть каждый вечер пиликал на балконе. Тетя Рая развешивала внизу белье и орала на дядю Абрашу: "Ребенок хочет есть! Ребенку надо побегать! Подышать свежим воздухом! Нет, этот ненормальный заставляет ребенка каждый вечер пилить и пилить, чтобы у этой скрипки струны полопались!" Дядя Абраша резонно возражал, что ребенок вдоволь дышит свежим воздухом, упражняясь на балконе, а бегать с нами, с дворовой шпаной, ему вовсе не интересно. Шнир тоскливо косил черным глазом, и скрипка его выла, как Аделаидин кот.
      
   В общем, интернациональный был двор, как в песне поется - "Широка страна моя родная". В соседних домах то же самое. Но Тошка, Антонин Дворжак, был нашей достопримечательностью. Не в каждом дворе встретишь настоящего чеха. Чехом он был или поляком, я, если честно, так никогда и не понял. Судя по ночным разговорам родителей на кухне, Тошкин дядя был расстрелян под Катынью. Сейчас я думаю, что родители ошибались. Как бы тогда Дворжак-отец очутился в Союзе? Скорее всего, Тошкины предки давным-давно прикатили из сказочной Праги, да так и завязли в нашем Н-ске.
  
   Ни с каким расстрелом или другим героическим прошлым Дворжак-старший не ассоциировался. Был он рядовым инженером, из тех, что каждое утро спешат в свои учреждения с потертым портфелем под мышкой. Порфель Тошкиного отца казался особенно потертым, а сам Богуслав Дворжак был особенно рядовым и незаметным. Помню, как он втягивал голову в плечи, стоило его окрикнуть погромче - к примеру, чтобы пожелать доброго утра. Втягивал голову, подбирался и спешил-семенил куриной пробежкой прочь со двора. Тошкина мать давно от него сбежала, еще когда Тошка был совсем младенцем. По официальной версии, сердце ее пленил работник передвижного цирка. Мать моя в ответ на судаченье соседок усмехалась и говорила: "В Череповцы она уехала. В Череповцы". Череповцы для мамы были символом окончательного поражения в борьбе с жизнью. Череповцами она угрожала мне и сестре, если мы приносили из школы двойки.
      
   "Куда вы учиться пойдете с такими табелями?" - возмущалась она. - "В Череповецкий заборостроительный?" При упоминании Череповцов следовало скромно молчать, иначе разражалась буря. Только спустя много лет я узнал, что никаких Череповцов не существует, а есть старинный городишко Череповец, располагающийся где-то в Вологодской области. Я все хочу съездить туда и посмотреть, что же так напугало мою неустрашимую матушку, но никак не соберусь.
      
   Так вот о Тошке. Наш чех, полный тезка знаменитого композитора, к музыке тянулся с младенчества. На чем он играл в первые свои годы, я не знаю - сам тогда разъезжал в коляске и пачкал подгузники. Но отчетливо помню, как он начал играть на столбе.
      
   Столб был врыт посреди двора. Был ли он фонарным столбом или предназначался для иных нужд, никто из наших не знал. Сейчас это был просто покосившийся железный столб. Зимой можно было кидать в него снежки. Как-то летом Митяй попробовал на него влезть, но скатился вниз в облаке ржавчины. Базиль, зловредный Аделаидин кот, ухитрялся вскарабкаться на вершину, если за ним гнались соседские псы. В целом же это был просто бесполезный столб. Старый Аркаша, малость чекнутый ветеран трех войн, любил стучать по столбу костылем и выводить пьяным тенором: "Хей-хей, на фонари буржуев вздернем". Смотрел он при этом почему-то на Шнировские окна. Не знаю, навело ли Аркашино музицирование Тошку на мысль, или просто его осенило, но однажды вечером мы услышали. О, как мы услышали! Базиль взвыл и вывалился из окна. Митяй подавился орехом. Я как раз обкатывал новый Шнировский велик и влетел прямо в бортик. Когда я встал, потирая разбитую коленку, все жильцы уже были в сборе. Оказалось, что землятресения не произошло. Даже фашисты не сбросили бомбы на город. Просто Тошка раздобыл где-то железный прут и лупил им со всей дури по столбу. Столб мелодично отзывался. Аделаида, адская женщина, вырвала у Тошки прут и дала ему по попе. Дворжак-младший уселся в пыль и зарыдал.
      
   В следующие месяцы мы убедились, что с талантом так просто не совладать. Тошка играл на всем, что попадалось под руку. Я не говорю про банальные карандаш и иголку - этому меня научила сестра, Ритка, у них в школе все так развлекались на уроках. Я передал знание двору. Но Тошку этим было не удивить. Он играл на кастрюльных крышках. На струнах для развешивания белья. На старой бадминтонной ракетке. На жестяной крыше сарая. На доске от нардов. Он играл на губах и на расческе, на волосе, на бритвенном лезвии. Адская женщина Аделаида возненавидела Тошку всем сердцем, когда тот стянул плошку Базиля и принялся на ней играть.
      
   Вскоре стало понятно, что спасения нет. Моего папу, как самого дипломатичного из жильцов, отправили к Дворжаку-старшему. Вернулся он озадаченный. На вопросы соседей пожимал плечами и отвечал: "Пусть малый играет, лишь бы стекол не бил". Мать в сердцах отправила его в Череповцы.
      
   Потом Шнир пробовал спасти положение. Он предложил Тошке скрипку. Если честно, думал я тогда, думаю и сейчас - Шнирка поступил так не от добросердечия. Просто его бесконечно достала игра, а тут он наконец увидел способ разом и избавиться от ненавистного инструмента, и человечество облагодетельствовать. Скрипку Дворжак взял. На следующее утро нас пробудили страшные звуки. Как выяснилось, Тошка разломал скрипку, натянул струны на старый велосипедный обод и водил по ним ножом. Когда дядя Абраша узнал в жуткой штуковине Шниркин инструмент ("Сто рублей, и то по большому блату!"), Череповцы показались нашему скрипачу раем.
      
   Нет, потом мы привыкли. Человек - он не кошка и не блоха, он ко всему привыкает. У моей знакомой дом стоит аккурат за железнодорожной насыпью, электрички ходят каждые полчаса. Стекла звенят, с полок посуда валится. А ей хоть бы что. Привыкла. Привыкли и мы.
      
   В школе Тошку пробовали пристроить в музыкальный кружок, но голос у него оказался неприятный и пронзительный, слуха и вовсе не было. Так он и продолжал играть на чем ни попадя. Адская женщина Аделаида драла его при случае за уши, Базиль выл, дядя Абраша высовывался в окно и кричал тете Рае: "Вот с этим шлимазлом, по-твоему, должен бегать Григорий?" Григорий - это Шнира так звали. Шнир закатывал глаза и добросовестно выводил свои рулады.
      
   А потом, в один прекрасный день... Нет, не так. Все началось со старого дурака Аркаши. Ему сократили пенсию - то ли поругался он с кем-то не тем на очередной встрече ветеранов, то ли костылем кого-нибудь отдубасил. Короче, на поллитра ему уже не хватало. Тогда Аркаша стал промышлять в парке. Собирать бутылки, и сдавать их в ларек, двадцать копеек за дюжину. Бутылок в парке было много, там каждое воскресенье гуляли рабочие с фабрики. И их подруги. И старшеклассники из нашей 13-й, и фабричные парни. В общем, после выходных об бутылки разве что не спотыкались. Наверное, Аркаша мог бы разбогатеть, если бы не был так ленив. Собирать-то он собирал, но донести собранное до ларька уже не мог. Бутылки пылились у сарая, сваленные в кучу. Иногда, если нам хотелось мороженого, мы сдавали десяток - все равно разницы бы никто не заметил.
      
   В то утро солнце окрасило нежным цветом стены сарая, голуби миловались и ворковали на крыше, а Аделаидин кот зевнул и спрыгнул во двор. Он намеревался поохотится. Он прищурил глаза, повел носом. Взор Базиля привлек непривычный блеск, кот выгнул спину дугой и зашипел. А потом раздался звук. Нежный и дрожащий сначала, он перерос в бурное стаккато, а кончился металлическим лязгом. Кот вытянулся по струнке, распушил хвост и завыл.
      
   Когда коты собрались уже со всех окрестных дворов и подключились к концерту, мы поняли, что дело плохо. Меня послали на разведку. Естественно, я обнаружил Тошку. Он угнездился на кирпичной стенке за сараем, в окружении двух десятков бутылок разного калибра. Некоторые просто стояли на каменной кладке, а некоторые висели, привязанные за горлышки к торчащим из кирпичей прутьям. Тошка бил по бутылкам металлической линейкой - в старину, наверное, такими наказывали учеников в гимназиях. Производимый бутылками звук мне показался отвратительным, но коты думали иначе. Стая за стаей сбегались они из подворотен и скоро заполонили двор. Предводительствовал хором Базиль, чей мощный бас перекрывал баритоны и тенора собратьев.
      
   Аделаида вывалилась из подъезда и попыталась взять своего котика на руки. Базиль зашипел и расцарапал хозяйку.
      
   Тошке сделали строгое внушение и предложили играть на чем-нибудь более безобидном - на балалайке, к примеру. Тошка серьезно кивнул. Сквозь его розовые уши приветливо просвечивало рассветное солнце.
      
   На следущее утро все повторилось. Коты шли стадами. Стоило им заслышать бутылочный зов, как полосатые орды заполняли наш двор и принимались подпевать музыканту. Много позже я читал о крысолове из Гаммельна. Замените крыс на котов - и вы получите нашего Дворжака.
      
   Соседские псы сначала ошалели от радости при виде столь обильной добычи, а потом перепугались. Даже Матрос, здоровенный Шнировский водолаз, отказывался выходить на прогулку и гадил прямо в дому. Котами предводительствовал Базиль, прочно занявший в хоре должность солиста и дирижера одновременно. Он, кажется, даже раздобрел, в походке его появилась необыкновенная важность, а разбойничья рожа стала лосниться. Впрочем, Базилевское счастье длилось недолго. Как-то днем, когда мы были в школе, обеспокоенная за любимца Аделаида сдала все Тошкины бутылки. Тошка сиротливо побродил вдоль стены и, казалось бы, успокоился. Кошачье нашествие прекратилось. Двор вздохнул с облегчением.
      
*
Кидаючи в воду камінці, дивись на кола, їми створені - інакше таке заняття буде порожньою забавкою

23 Апрель 2007, 17:15:16
Ответ #37
Оффлайн

AntZ


Оффлайн AntZ

  • سلام عليكم
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 39931
  • Страна: 00
  • Карма: +787/-556
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 4
  • Urbi et Orbi
    • Мужской
    • Просмотр профиля
   На этом бы бутылочная история и кончилась, если бы не друган мой Митька. Митька мечтал о голубях.  На нашем дворе, как и на всех дворах, была тогда голубятня. Жили в ней обыкновенные сизари. Проходя мимо голубятни, Митяй каждый раз пренебрежительно оттопыривал губу. Порой он взбирался по шаткой лесенке, будто надеялся, что среди грязнохвостых сизарей затесалась пара кудрявых дутышей или тонкотелый почтовик. Митяй упрашивал отца подарить ему дутыша на день рожденья. Митькин папаша каждый раз обещал и потом благополучно забывал о своем обещании. Он дарил Митяю машинки. Митька горестно передаривал машинки младшему брату и продолжал мечтать о голубе.
  
   Тошка и думать забыл о бутылках, когда Митяй подкатил к нему со своей идеей. Тошка вообще быстро забывал. В его кладовке валялись бадминтонные ракетки с оборванными струнами, старая домра Вовкиного брата, дюжина дудок, автомобильный клаксон. Тошка играл на чем-нибудь, пока не извлекал из инструмента все возможные звуки, а потом никогда к нему не возвращался. Но у Митяя был план.
  
   Однажды утром я увидел их вдвоем, Митьку и Дворжака. Они волочили в авоське два десятка бутылок. До этого Тошкины затеи меня мало волновали, но Митяй был мои другом - значит, должен был поделиться своей задумкой. Я подошел к ним, когда они втаскивали авоську на крышу сарая: Митька внизу, а Тошка принимал наверху. Я помог невысокому Митьке подпихнуть авоську, а потом спросил:
  
  -- Чего это вы? Опять котов приманить хотите? Аделаида тебя прибьет.
  
  -- Каких котов? - Митька презрительно сплюнул. Базиля и весь кошачий род он и в грош не ставил. - Коты мне ни к чему. Тошка новую штуку настраивает. Когда настроит, будем голубей приманивать.
  
  -- Так они же тут все загадят! Мама и так ругается, что все белье в голубином дерьме.
  
  -- Во чудак.
  
   Митька посмотрел на меня так, будто я был особенно невзрачным сизарем.
  
  -- Мы ж не всех. Тошка настраивает так, чтобы голубей у куликовских переманить. Знаешь, какие у них там голуби! Я видел, как их Гришка куликовский гонял. Белые, до самой земли кувыркаются. Мне бы только двоих сманить, голубя и голубку, остальных здесь разведу.
  
   Я уважительно вздохнул. Сам бы я до такого не додумался, даром что тоже завидовал куликовским с их роскошной голубятней.
  
  -- А мне дашь потом парочку?
  
   Митяй великодушно кивнул. Я полез на сарай помогать Тошке.
  
   Бутылки мы собирали долго. Подключился весь двор: Вовка таскал у отца бутылки из-под портвейна, и даже Шнир приволок одну пузатую, заграничную - из-под ликера. Тошка отбирал тщательно. Простукивал, долго вслушивался в стекольный звон. Большую часть бутылок он сразу отдавал Аркаше. Тот очень одобрял наше предприятие, ведь теперь ему самому не надо было таскаться в парк.
  
   Вершиной нашей бутылочной кампании стала Купальская ночь. В городе у нас почему-то принято отмечать Купалу не в июле, а весной - в конце мая. Девки из станкостроительного разводили костер в роще, на берегу реки. Набегали и парни из фабричных. Говорят, парочки скакали через костер в чем мать родила, а потом долго шебуршались по прибрежным кустам. Вот в такую ночь Тошка и повел нас к реке. Если честно, мы с Митяем так и не решились подойти ближе, и ничего толком не увидели - так, мелькал огонь среди деревьев, девчонки визжали где-то неподалеку. Мы торчали в кустах, и нам было холодно и мокро. А Тошка попер прямо к костру и кинул туда свои бутылки. Утром мы разгребли здоровенное кострище и собрали урожай. Часть бутылок полопалась, а часть расплавилась. Были среди оплавившихся и вовсе странные. Помню, я нашел в еще теплом пепле одну, горлышко которой в точности напоминало морского конька. Горлышко от той бутылки я храню до сих пор.
      
   Наконец настал день Испытания. До этого Тошка уже несколько раз испытывал бутылки, но по одной - по две - на случай, если что-то не сработает и к нам снова нагрянут коты. Результатами он был доволен. Накануне он обещал нам, что голуби точно прилетят. Вечером, после школы, мы собрались у сарая. Митяй откуда-то добыл хрустальную ножку от бокала и торжественно вручил ее Тошке. Играть надо было на закате, когда куликовская стая возвращалась на голубятню и пролетала над нашим двором. Я не раз с завистью следил за белыми птицами, зажигающими розовые искорки на крыльях. Сегодня они станут нашими. Что делать с куликовскими, когда они обнаружат пропажу, мы еще не придумали.
  
   Тошка залез на крышу, где в два ряда стояли бутылки. Некоторые он поставил на кирпичи, другие подвесил к старой вешалке, которую Вовка приволок с помойки. Низкое солнце било Тошке в спину, бутылки просвечивали зеленью и янтарем, Тошкины уши пылали розовым, а глаза возбужденно сияли. Он набрал полную грудь воздуха и дотронулся бокальной ножкой до бутылки.
  
   Над двором поплыл тонкий, прозрачный звук. Это было похоже на звон капели и на треск лопающихся льдинок, и немного на гудение проводов. Сердце у меня в груди стукнуло, а потом взмыло куда-то в горло и там затрепыхалось. В голове стало легко, звонко, пусто, будто мысли разбежались кто куда, оставляя место для Тошкиной музыки.
  
   Вован прошептал под ухом:
  
  -- Думаешь, прилетят?
  
   Я отмахнулся. Кажется, в тот момент мне было плевать на голубей.
  
   Я бы так и стоял, зачарованный, если бы Митька не ткнул меня локтем в бок. Я обернулся. Митька указывал вверх, где в вечереющем небе показалась белая стайка. Они приближалась стремительно, отблескивая крыльями, кувыркаясь в воздушных потоках... А потом мы поняли, что это не голуби.
  
   Первый из них неуверенно покружился над двором и уселся на старый тополь. Через секунду собратья его заполонили двор. Они были всюду: на крыше Аделаидиной пристройки, на проводах, на голубятне и даже на кривом столбе. Наверное, должно было потемнеть, ведь стая закрыла солнце. Но стало, наоборот, светлее.
  
   Они были белые, ярко-белые, размером с собаку. У них были плотные тела, покрытые пухом, и большие крылья, вроде гусиных. И лица у них были. Не мужские, не женские, грустные лица.
  
   Когда они расселись, первый из прилетевших - тот, что устроился на Аделаидиной крыше - повел головой, будто прислушиваясь к мелодии. Он переступил по карнизу толстенькими лапами, глянул вниз на Тошку. Тошка играл. Тогда белокрылый поднял голову. Высокий, звенящий и радостный звук слился с Тошкиной музыкой. Белокрылый пел. Он пел в такт Тошкиной игре, и за ним подхватили остальные. Когда захлопали окна и двери и взрослые высыпали во двор, пели уже все пришельцы.
  
   Старый Аркаша, щурясь, выполз из своего подвала, задрал голову, да так и остался стоять. Мой папа судорожно копался в кармане, наверное, искал очки. А Аделаида, адская женщина, уселась на траву посреди двора, всплеснула руками и выдохнула:
  
  -- Ой, ангельчики!
  
   ***
  
   Ангелов мы решили никому не показывать. Это была наша тайна, даже взрослые - на что уж болтливый народ - согласились. Мой папа, к примеру, говорил ночью маме на кухне:
  
  -- Зачем нам нужны эти сенсации? Ну подумай - налетят сюда репортеры, туристы какие-нибудь из области. Или даже из Москвы. Им же мало смотреть и слушать, им все препарировать надо. Поймают такого и сдадут в институт зоологии на анализы.
  
  -- А мы не дадим, - решительно ответила мама.
  
  -- Не дадим! - папа засмеялся и обнял маму. Она взъерошила ему волосы, будто они были совсем молодыми, чуть старше меня.
  
*
Кидаючи в воду камінці, дивись на кола, їми створені - інакше таке заняття буде порожньою забавкою

23 Апрель 2007, 17:17:05
Ответ #38
Оффлайн

AntZ


Оффлайн AntZ

  • سلام عليكم
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 39931
  • Страна: 00
  • Карма: +787/-556
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 4
  • Urbi et Orbi
    • Мужской
    • Просмотр профиля
   Вообще взрослые сильно изменились за те дни. Аркаша бросил пить. Он терпеливо сидел на солнышке, улыбался чему-то и ждал вечера, когда Тошка начнет играть. Папа Митяя стал раньше возвращаться домой и даже починил кухонную дверь. Мои папа и мама перестали ругаться и часто стояли обнявшись, когда думали, что я их не вижу. Так и ангелов слушали - обнявшись, замерев у окна. А когда кошмарная женщина Аделаида однажды выставила на подоконник блюдце с молоком и со смущенной улыбкой сказала:
   
  -- Они ведь долго летят сюда. Изголодались, поди. Пусть вот молочка попьют, - тогда мы окончательно поняли, что мир изменился. Молоко, впрочем, выпил равнодушный к ангелам Базиль.
   
   Но больше всех переменился Тошкин отец. Нет, он по-прежнему ходил каждое утро на работу, зажав под мышкой портфель. Только голову он держал теперь высоко, не вжимал, как прежде, в плечи и не семенил по-куриному. Однажды утром я подсмотрел, как они шагали вместе с Тошкой. Прежде Дворжак-старший никогда не провожал сына в школу. Мне казалось, Тошкин отец думал, что Тошке стыдно за него перед одноклассниками. А теперь вот они шли вдвоем. Дворжак обнимал сына за плечи, как маленького, и тот совсем не стеснялся. Я бы на его месте уже сквозь землю провалился. Они обогнали меня и остановились в подворотне, у поворота к школе. Проходя мимо, я услышал, как Тошка спрашивает отца:
   
  -- Думаешь, мама вернется?
   
   Тот ничего не ответил, только потрепал сына по макушке.
   
   Что еще я помню о том времени? Помню, как приходил священник. Не знаю, откуда он прознал о наших гостях. Мы, мальчишки, удивились приходу батюшки больше, чем ангелам. Нет, теоретически мы знали о существовании Троицыной церкви. Она стояла на самой окраине города, за рекой, рощей и Володиной горкой. Вроде бы там проводились службы, а одна девчонка из класса Соньки-косой, старшей сестры Гирша, даже втайне хвасталась нательным крестиком. Но в нашем дворе священник был чужим. Он стоял у сарая, лысенький, невысокий, скрыв руки в рукавах сутаны. Стоял и слушал Тошку и ангелов.
     
    Аркаша подобрался к нему сзади, шепнул доверительно:
     
     - Ну? Ангелы, батюшка?
     
     - Птицы, сын мой, конечно, птицы, - как-то слишком торопливо и уверенно ответил святой отец.
     
   Аркаша плюнул в пыль и похромал в свой угол. Священник послушал до конца, а потом ушел - черный, ссутулившийся и маленький.
   
   А в общем, жизнь текла по-прежнему. Мы ходили в школу, взрослые - на работу. Иногда мы гоняли мяч на пустыре дотемна, или убегали в кино, или толкались возле танцплощадки в парке. Гремела музыка, девчонки лузгали семечки, их ноги белели в темноте. Я забывал об ангелах.
   
   В то лето я влюбился. Впервые, по-настоящему. Втюрился по уши в девчонку из Сонькиного класса. В ту самую, с крестиком. Она была на год старше и совсем не обращала на меня внимания. Вечерами, когда в окнах загорался свет, Тошка кончал играть и ангелы улетали, я думал: "Ну какая от них польза? Вот книжные ангелы - им помолишься, и они исполнят твое желание. А этим, молись не молись..." Однажды я поймал Светку после школы и рассказал ей об ангелах. Я думал, ей будет интересно - если Гиршева сестра не соврала про крестик. Света фыркнула, обозвала меня вралем и пошла догонять подруг.
   
   Короче, ангелы оказались не столь уж важными. "Жили и без них," - как однажды заметил мой отец. В тот вечер ангелы почему-то не прилетели, хотя Тошка забрался на крышу старая и старательно звенел бутылками. Нам, пацанам, были гораздо важней ежегодные гонки на самокатах. Каждю весну, перед концом учебного года, наша сторона выходила против фабричных. Самокаты мы мастерили сами: воровали из мастерских подшипники, сколачивали доски. Особым шиком считалось покрыть сиденье лаком. В этом году Митяй клятвенно заверил нас, что - кровь из носу - добудет лак. И добыл. Стащил у своего дяьки-краснодеревщика. Мы сидели в сарае и мазали доски темным лаком. Он пах резко и приятно, доски становились гладкими, скользкими на ощупь, хотелось даже их лизнуть. Вообще-то лак на сиденье только мешал, но честь обязывала. Тошка наверху возился с бутылками. Он в гонках участия не принимал.
   
   Самокаты у фабричных обычно выходили лучше. Оно и понятно - и подшипники у них были новенькие, и доски, и старшие им помогали. В этом году Митяй разродился коварным планом. Он вообще был горазд выдумывать всякие каверзы, взять хоть тех же голубей. Когда не получилось приманить их с помощью Тошки - а Тошка наотрез отказался переделывать свой инструмент под голубей - он взял у фабричного Сеньки голубицу-подманку в обмен на орудийную гильзу и все же разжился парочкой турманов. Куликовские потом долго подстерегали его по дороге в школу, но мы всегда ходили большой компанией. Вот и сейчас Митька придумал, как нам обойти фабричных.
   
   Маршрут всегда был один и тот же - вниз с Володиной горки и до Майского Торжка. Горка звалась Володиной потому, что, вроде бы, в городок наш приежал погостить у двоюродной тетки сам Володя Ульянов. Гимназист Володя стоял на горке и любовался рекой, почти как на знаменитой картине. Правда это или выдумки, была ли у Ленина тетка в нашем Н-ске или нет, сейчас уже никто не мог сказать с уверенностью. Но горка так и осталась Володиной. А Майский Торжок был обычным базарчиком, где торговали яблоками, арбузами и черешней, а позже, в августе, абрикосами и виноградом. Спуск был крутой, вымощенный брусчаткой и с четырьмя перекрестками на пути. Ехать предстояло мне. Конечно, отчасти я гордился этим, но отчасти и дрейфил. Во-первых, если вы когда-нибудь ездили на самокате по брусчатке, то знаете - дело это не слишком приятное. А во-вторых, если бы мы продули, все шишки обрушились бы на меня. Так что, когда я услышал Митькин план, я тут же согласился. Задумка была такая: мне надо было во что бы то ни стало обогнать фабричных на первом перекрестке. Если я успевал проскочить первым, в дело вступала резервная бригада. К резервной бригаде отрядили Вовку, как самого из нас симпатичного.
   
   К Вовке девчонки клеились чуть ли не с детсада, причем некоторые были намного старше его. Не удивительно. Все мы были черноволосые, темноглазые и смуглые, скуластые, как татарчата. Один Вовка был светленьким - белокурый, голубоглазый, не пацан, а купидончик с дореволюционной открытки. Вовка получил инструкции от Митяя, полтинник на представительство от меня и хмурый взгляд от Шнира. Вовкиной целью была Шнировская старшая сестра, Сонька-косая. Она у нас в школе возглавляла велосипедную секцию и была центральной фигурой в Митькином плане.
   
   Вовка вернулся вечером, как раз к ангелам. Но мы попросили Тошку подождать с представлением и потащили Вована в сарай. Гордо улыбаясь, он сказал, что дело на мази. Вовка пригласил Соньку в парк, угостил там мороженым и ознакомил с нашим планом. Девчонка поломалась для приличия, но за две порции сливочного и обещание прокатить ее на самокате согласилась. Оно и понятно. Фабричные не раз колотили наших парней, когда они вечером гуляли в парке со старшеклассницами. И хотя у косой Соньки парня не было, за подруг она болела. В общем, к дню гонок мы разработали детали операции, и все были готовы. Теперь успех зависел только от меня.
   
   Утром в субботу мы взобрались на Володину горку. Шнир и Митяй тащили самокат, я гордо вышагивал сзади. Фимка Кныш - гонщик от фабричных - и его команда уже поджидали нас наверху. Фимка был старше меня на год и тяжелее. Зато и его приятели были раза в два больше Шнира и Митяя и могли лучше разогнать самокат. Было еще прохладно, солнце вставало из-за реки. Мы начинали ранним утром, до открытия Торжка, а то пришлось бы уворачиваться от ящиков с помидорами и разъяренных теток-торговок. Фимка лениво глянул на наш самокат, хмыкнул презрительно и закурил сигарету. Подошел ко мне, глянул сверху вниз:
   
  -- Хочешь курнуть?
   
   Я еще не курил, но мужественно взял сигарету и затянулся. И, конечно, раскашлялся. Фимкины приятели заржали. Кныш отобрал окурок и похлопал меня по плечу:
   
  -- Буду ждать тебя внизу, курилка.
   
   Я бы с радостью заехал ему в глаз, но сейчас надо было сдерживаться. Так что я только скинул его руку с плеча и пошел к нашему самокату. Моя месть была впереди.
   
   Кто-то из фабричных притащил флажок. Мы выстроили самокаты вдоль прочерченной мелом линии. Я сел, взялся за руль. По маху флажка Кнышевские приятели толкнули его самокат, а Шнир и Митяй пихнули меня. Митяй еще успел шепнуть мне в ухо - "До первого перекрестка!" - и я полетел вниз. Трясло здорово. Я едва удерживался на выкрашенных лаком досках. Самокат грохотал, подшипники выбивали из камней искры. Рядом гремел Кныш. Почти у самого перекрестка мне удалось ловко вильнуть, так что Кныш чуть не влетел в бортик и должен был затормозить. Я пролетел перекресток. Что было дальше, я не видел. С громом я скатился с горы. На ровном самокат поехал тише, и уже у самого рынка я чуть не влетел в подводу - на таких частники возили в город арбузы. Эта тоже была нагружена зелеными шарами. Лошадь шарахнулась от меня, возница выругался, два арбуза свалились с верха кучи и разбрызгали розовую мякоть по брусчатке. Но я уже был далеко. Я выиграл гонку.
   
   Митяй потом рассказывал, как ругался Кныш, лез с кулаками и требовал второго заезда. Наш план прошел, как по ниточке. Когда я срезал Фимку у первого перекрестка, в действие вступил резерв. Десять девчонок-велосипедисток вырулили на дорогу, пересекающую спуск. Их вела торжествующая Сонька. Медленно, степенно прокатили они через перекресток, не обращая внимание на беснующегося Кныша и бегущих с горки фабричных. На радостях мы потом каждой девчонке купили по мороженому. Была среди них и Светка. Теперь, когда я выиграл гонку, она уже не отворачивалась и не фыркала. В общем, победа была намного эффективней ангелов в деле завоевания Светкиного сердца. Вечером мы пошли в парк большой компанией. Тошка с нами не пошел. Он объявил, что мы смухлевали, и такая победа не считается, так что и праздновать нечего. Зато с нами отправились старшеклассники, на случай, если фабричные вздумают нас поймать и отыграться за поражение. Но, как ни странно, никого из Фимкиных приятелей мы в парке не встретили. Митяй объявил, что они уползли в нору и зализывают раны. Девочки потащили нас к танцплощадке, и я пригласил Светку на медленный танец.
   
   Возвращались мы поздно. Была теплая ночь. С реки тянуло прохладой, в зарослях на берегу заливался коростель. Я держал Светкину руку в своей, и она шла тихо, покорно, будто я был не я, а кто-то взрослый, красивый и сильный. На школьном перекрестке мы разделились. Митька и Шнир пошли домой, а я отправился провожать Светку. Она жила на Куликовке. Поэтому-то я ничего и не увидел. Когда я вернулся, скорая уже уехала, взрослые разошлись по домам, и только Аделаида бродила в потемках, плакала и собирала осколки. Я залез к Митьке через окно, и он рассказал мне, что произошло.
   
   Кныш не стал подстерегать нас в парке. Он решил нас поймать в переулке у дома и явился туда с дружками еще засветло. Так он и увидел ангелов. Когда стемнело, ангелы разлетелись, и Тошка пошел домой, Кныш залез на сарай и принялся бить бутылки. Тошка услышал. Отец его еще не вернулся с работы и не мог его остановить. Тошка выбежал во двор. Там его встретили приятели Кныша. Не знаю, как Тошка справился с двумя здоровенными бугаями, но он все же пробился и полез на сарай. На сарае его ждал Кныш. К тому времени уже всполошился весь дом. Взрослые принялись звонить в милицию, моя мама и тетя Рая окатили Кнышевых приятелей водой. Те сбежали. А Кныш с Тошкой дрались на сарае. Катались по битым бутылкам. Я видел потом Тошкины порезы. Их зашивали в больнице, и Тошка еще две недели не ходил в школу, пропустил конец четверти, так что летом ему пришлось пересдавать математику. Когда подоспевшие Митяй и Вовка пришли Тошке на помощь, все, считай, было кончено. Остались только две целых бутылки - та, с горлышком-коньком и Гиршева, из-под ликера. Потом приехала скорая, Тошку увезли в больницу, а я пришел домой.
   
   Вот и все. Нет, мы потом хотели заново собрать бутылки. После того, как Тошка вышел из больницы, я отдал ему бутылку с коньком. А он шваркнул ее о землю и ушел к себе. Он вообще перестал играть, Тошка. Когда Аркаша принес ему в подарок губную гармошку - старую, красивую, с перламутром - Тошка равнодушно повертел ее в руках и вернул старику. Он записался в секцию бокса, а с нами не разговаривал до зимы.
   
   Что потом с нами стало? Мы окончили школу. Митяй удивил всех, поступив в художественную академию. Талантом оказался. Даже какие-то госпремии получал, за границу ездил. Шнир тоже всех удивил, не поступив в консерваторию. Он пошел на мехмат. Вовка подался в сельскохозяйственный. А я, раздолбай, пролетел на экзаменах и загремел в армию. "В Череповцы," - рыдала мать, провожая меня на вокзале. - "В Череповцы!"
     
   Вместо Череповцов я отправился в Чехословакию, оказывать интернациональную помощь братьям по соцлагерю. Мы неплохо провели время, разбивая витрины магазинов и гоняясь за визжащими чешскими девчонками. А Тошку Дворжака там убили. Как могли его убить на этой дурацкой войне, где почти никто из наших не то что не пострадал - даже ни одного выстрела не слышал?! Не понимаю.
     
   Иногда я достаю из ящика со старыми рукописями морского конька, кладу его на стол, так, чтобы солнце просвечивало сквозь зеленое бутылочное стекло, и думаю об ангелах и о Тошке.
   

--------------------------------------------------------------------------------
© Copyright Джу-Лисс (julisis1@hotmail.com)
http://zhurnal.lib.ru/z/zonis_j_a/dvorjak.shtml
*
Кидаючи в воду камінці, дивись на кола, їми створені - інакше таке заняття буде порожньою забавкою

18 Июль 2007, 00:41:30
Ответ #39
Оффлайн

SidorOV


Оффлайн SidorOV

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 3500
  • Страна: 00
  • Карма: +78/-10
  • Спасибо
  • Сказал: 2
  • Получил: 19
  • "Нужно понимать всю глубину наших глубин" (с) ДМБ
    • Мужской
    • Просмотр профиля
КРЕАТИВ, занявший третье место на конкурсе коротких креативов №2

© Virus

"Привет!
Почему не пишешь? Вчера познакомилась с очень приятным мужчиной.
Гуляли, но переспать не смогла. Даже не знаю, что меня останавливало.
Вроде хотелось и кололось и мамка не велит, так что ли в пословице
говорится.
Жаль. Он наверное и не позвонит. Дура я набитая, да?"
Оля была моей первой любовью, еще со школы, но по юношеской глупости
трахнуть ее я не осмелился. Она созрела и оформилась в сексапильную
телку раньше одноклассниц, затворы передергивал на нее весь класс. Я мог
драть ее как сидорову козу, а вместо этого дрочил по 3-4 раза в день.
Заболев скарлатиной, думал, отдохну от онанизма. Но она пришла в
больницу, в палату не пустили – инфекционка, общались через окно. Май,
зелень, гормоны, она - в короткой юбке и обтягивающей футболке. Передала
2 пирожка, мои любимые сосиски в тесте. Перед тем как передать, прижала
кулек с пирожками к сиськам, и игриво показала язык. Когда она ушла, я
заперся в туалете на 50 минут к удивлению 2-х соседей по палате, и 2
раза нарушил обет воздержания, глядя на злое@учие пирожки, которые есть
не мог из-за температуры. Я даже кончил на один пирожок, таким е@ланом
был. Отдал собакам, которые паслись возле больницы, они еще и подрались
из-за него.
И вот, 14 лет спустя, еду в командировку в город, где прошли школьные
годы. Нельзя оставлять незавершенных дел, жаба будет душить всю
оставшуюся жизнь.
Из 3-х дней командировки 2 я провел с ней, ночевать уходила домой - ее
ждал муж и дети.
На 3-й созвонился со своим лучшим школьным другом, с которым не виделись
со школьных времен.
Мы сидели в кафе над рекой, слушая пение птиц и вспоминая школьные годы.
Про настоящее Вася говорил неохотно, все как у всех – семья, работа
скорее для души чем ради денег, и т.п. Впрочем, мне это и не было
интересно, хотелось скорее похвастаться.
- Вася, помнишь Ольку Корнееву?
- Конечно!
- Прикинь, мы с ней так и не перепихнулись тогда. Я таким лохом был,
  поздно дошло. Короче, я сюда ради нее приехал.
- Ты что, ее все эти годы любил?
- Вася, епт, прикалываешься? Какое нах любил. Надо просто галочку
  поставить. Мы с ней 2 дня как кролики. Я хату снял, она заранее выбрала
  с большим траходромом.
- Ну и как она?
- Огонь. @ля, все соки высосала, во всех позах, без перерыва, и в жопу
  сама попросила. А сосет – вообще, еще и глотает, прикинь? Если бы еще
  сиськи не висели как у обезьяны, цены б не было. Я ей тоже отлизал, сама
  попросила, в позе 69.
- Это как?
- Ну, типа валетом лечь.
Я давился со смеху, но Вася чего-то не веселился.
- А кто у нее муж?
- Да лох какой-то, наверное. Она хотела про семью рассказать, но я
  сказал "Иногда лучше жевать, чем говорить", и дал на клык. Прикинь, у
  меня х## болит, как будто по нему стадо феминисток потопталось!
- Саня, какой у тебя был самый неприятный момент в жизни?
- Вася, к чему это?.. Ну, было - напился с телкой, она в кровати, я
  заснул в ванной и обосрался. Очнулся – воняет все, думаю, надо помыться.
  Помылся водой с гавнецом, лег, впердолил, она вусмерть пьяная, прикинь,
  еще и в рот дал, а утром просыпаемся в шоколаде.
- Счастливый ты, Саня. Мне Олька ни разу в жопу не дала. А ведь мы 13
  лет женаты.
Минуту мы молчали, не глядя друг на друга.
Наконец Вася встал, и без прощания пошел к выходу. У двери он обернулся:
- Кстати, она и в рот-то только один раз взяла, перед свадьбой. Говорит,
  аллергия у нее на сперму. Вот так вот.
Негромко хлопнула дверь.
Я подозвал официанта.
- Еще бутылку водки. Закуски не надо, пару кусочков хлеба.

Как теперь объяснить Васе, что почти рассказанное - лапша? Что она мне
не на самом деле не дала, мы провели 2 дня, гуляя по городу и
разговаривая, сидели в кино и держались за руки, катались на
аттракционах, пили пиво сраками на камнях над речкой?
Единственная правда – х## болит. Конечно, 2 дня стояк.
Вот так, Оля. Думала, я нашел тебя через 14 лет, чтобы слушать твою
милую болтовню? Если в 33 года ты не понимаешь, что Мужчина приехал к
тебе за 600 километров не ради похода в кино, то пусть это станет тебе
уроком.

ИНОГДА ЛУЧШЕ (ЖЕВАТЬ) ДАТЬ, ЧЕМ ГОВОРИТЬ.
Никогда не стой на месте! Ищи новые тупики!

18 Июль 2007, 08:22:38
Ответ #40
Оффлайн

Мая


Оффлайн Мая

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 17845
  • Страна: ua
  • Карма: +352/-85
  • Спасибо
  • Сказал: 93
  • Получил: 84
    • Женский
    • Просмотр профиля
нннда уж...
как-то не смешно совсем
Всем мира и добра!

18 Июль 2007, 08:24:36
Ответ #41
Оффлайн

Девченка


Оффлайн Девченка

  • ****
  • Старожил
  • Сообщений: 2116
  • Карма: +38/-102
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 1
    • Женский
    • Просмотр профиля
... и как-то грязно-пошло!
Невозможное-это всего лишь громкое слово, за которое прячуться маленькие люди.Им проще жить в привычном мире, чем найти в себе силы его изменит. Невозможно-это не факт, это мнение.Невозможно-это не приговор, это вызов, это не навсегда.Невозможное возможно

18 Июль 2007, 10:12:48
Ответ #42
Оффлайн

Stas_Ghost


Оффлайн Stas_Ghost

  • ****
  • Старожил
  • Сообщений: 2167
  • Страна: 00
  • Карма: +33/-6
  • Спасибо
  • Сказал: 0
  • Получил: 0
  • Ищу ответы
    • Мужской
    • Просмотр профиля
Теперь я умею читать ваши мысли. Теперь я могу проходить сквозь стены.

19 Июль 2007, 10:49:13
Ответ #43
Оффлайн

SidorOV


Оффлайн SidorOV

  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 3500
  • Страна: 00
  • Карма: +78/-10
  • Спасибо
  • Сказал: 2
  • Получил: 19
  • "Нужно понимать всю глубину наших глубин" (с) ДМБ
    • Мужской
    • Просмотр профиля
нннда уж...
как-то не смешно совсем

а ниХто и не говорил, что будет весело  :D
Никогда не стой на месте! Ищи новые тупики!

19 Июль 2007, 11:09:39
Ответ #44
Оффлайн

Эл


Оффлайн Эл

  • Gloria
  • *****
  • Ветеран
  • Сообщений: 4478
  • Страна: 00
  • Карма: +151/-72
  • Спасибо
  • Сказал: 29
  • Получил: 12
  • недобитый романтик
    • Женский
    • Просмотр профиля
старенький креативчик от Юника

- Ирочка, солнце, проснись! Проснись! – в отчаянии шептал Игорь дрожащим голосом.

Ира не просыпалась. Широко открытые глаза застыли, руки раскинулись по полу. Игорь целовал Иру, её лицо, губы, глаза, шептал её имя, пытаясь разбудить, но Ира не просыпалась. Из её пробитого черепа вытекла небольшая лужица крови. Кровь уже застыла.

- Ирочка, солнышко моё, я сейчас тебе голову помою, - обезумев от горя, решил Игорь и бережно поднял её тело.

Её волосы, прилипшие к полу, с сухим треском оторвались. На паркете остался клок волос в черной застывшей луже. Кругом видны осколки посуды.

- Ничего страшного, Ирочка, - успокаивал жену Игорь, - новые отрастут, еще лучше.

Забыв, что хотел сделать, Игорь перенёс тело Ирины на диван. Долго гладил ее по голове, потом сел рядом и отрешенно уставился в пол.

В кроватке надрывался от крика их с Ирой маленький малыш. Уже был полдень, но его так никто и не покормил. В крике отчетливо слышалось «Ммаа-ммаа!».

Ира бы обрадовалась этому. Они с Игорем часто спорили, каким будет первое слово их сына.

Но сейчас Игорю было не до сына. В расколовшееся похмельное сознание стала возвращаться память.

***

- Солнце, а ты кого больше хочешь? Мальчика или девочку? – спросил Игорь.
- Я? Конечно мальчика, - уверенно ответила Ира. – Он будет старшим братом для Насти.
- Какой Насти? – не понял Игорь.
- У нас после Андрюшки будет дочка. Настенька. А Андрюшка будет её защищать. Понятно, дурачок? – улыбаясь, спросила она.
- Понятно, - счастливо ответил он. – Я люблю тебя!
- И я тебя люблю, - засмеялась она и повалила его на кровать.

Никого и никогда Игорь так не любил, как Иру. Ирочку. Игорь как-то проводил локальную сеть в одном офисе. Там он с ней и познакомился. В кои-то веки решился и пригласил её на свидание.

К его удивлению, она не стала отшучиваться, а просто согласилась. Повстречались полгода, да и решили жить вместе. Родители их гражданский брак не одобрили, но прошел год, и Игорь женился на Ире. А еще через год на свет появился Андрюшка.

Жили душа в душу. Игорь взял на свои плечи немало: стирал пеленки, ночами вставал к пробудившемуся сыну, часами гулял с ним в парке, готовил молочные смеси. В общем, помогал Иринке как мог.

Зарабатывали они немного, но на жизнь хватало. Родители помогали, опять же.

Молодая счастливая ячейка общества.

***

- Ты где был? Четыре часа ночи!
- П-пиво п-пил, - заплетающимся языком вымолвил Игорь.

Ирина поморщилась. От Игоря сильно разило перегаром. Он еле стоял на ногах и если бы не закрытая дверь, об которую он оперся, рухнул бы на пол. Игорь стоял с закрытыми глазами, сжимая в руке недопитую бутылку пива. Его мутило от выпитого. Куртка была вымазана штукатуркой, а штаны украшали брызги рвотной массы.

- Ты позвонить хотя бы мог? Я ждала, мучалась, всех друзей твоих обзвонила! Дома денег нет, а он идет пьянствовать! Рожа твоя бесстыжая! – постепенно закипая, тихо, чтобы не разбудить ребенка, выговаривала Ира, одновременно раздевая мужа.

Ира принялась за ботинки. Развязывая шнурки и бормоча проклятия и ругательства в адрес провинившегося мужа, она не заметила, как Игорь открыл глаза. Он аккуратно поставил бутылку пива на пол, полез за сигаретами, вытащил одну и закурил.

Ира от удивления перестала говорить. Игорь никогда не позволял себе курить дома, зная что табачный дым очень вреден для малыша.

- Сейчас же погаси! – потребовала она.
- С-слы-ышь… ты… с-стерва… ум-молкни! – слова Игорю давались тяжело. – Я в доме хозяин, и что хочу, то и делаю!
- О ребенке подумай! – воскликнула Ира. – Своло…

Корявый, но сильный удар кулаком в челюсть заставил Иру замолчать. Никогда Игорь не позволял себе не то что бить жену, но и повышать на неё голос.

- Знай, с-, с кем разговариваешь! Еще х-хочешь? – показав для убедительности кулак, спросил Игорь.

Ира подняла глаза. Из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Не говоря ни слова, Ира влепила ему пощечину. И получила в ответ от мужа удар коленом в живот. Потом левой рукой в грудь, а правой – снова по лицу.

Сквозь стекающую из рассеченной брови кровь Ира видела ухмыляющееся лицо Игоря, сигарету в его зубах и злые прищуренные глаза. За окном был слышен смех соседей – еще одной семейной пары, которая возвращалась домой с какой-то вечеринки. В кроватке обеспокоено завозился малыш.

Скрючившись от боли, Ира побежала в ванную. Скорее, скорее закрыться там от обезумевшего Игорёчка, а потом он проспится, протрезвеет и все будет хорошо. Ему еще стыдно будет. Да, он извинится, а потом они все вместе поедут к родителям, где будут пить пахучий ароматный мятный…

У Иры потемнело в глазах, и ее тело беззвучно рухнуло на пол.

Сзади стоял Игорь и удивленно крутил в руке окровавленное горлышко от бутылки с пивом. Постояв, Игорь пошел на кухню и выкинул горлышко в ведро с мусором. После чего со спокойной душой пошел спать.

***

- Вот ты, Игорян, не обижайся, но ты самый настоящий подкаблучник! – безапелляционно заявил Костя.
- С чего ты взял? – с недоумением спросил Игорь.

Костя вытащил его в этот бар прямо с работы. Игорь долго отнекивался, но в итоге не сумел отказать лучшему другу, которого он не видел уже с полгода. Да, точно полгода. Последний раз они виделись, когда вместе пьяные и счастливые орали в три часа ночи под стенами роддома песни. Потом они всю ночь пили водку у Игоря дома, празднуя рождение его первенца.

Иру Игорь предупредить о своей задержке не сумел, поскольку их домашний телефон был постоянно занят. Видимо, Ирина болтала с кем-то из подружек.

- Раньше мы часто виделись? – спросил Костя.
- Каждый день практически, - ответил Игорь.
- Вот! – удовлетворенный ответом друга, сказал Костя. – А сейчас?
- У меня же ребенок, Костя. Семья и работа отнимают все время, не высыпаюсь периодически, какие уж тут пьянки, - попытался объяснить Игорь.
- Так какой же ты мужик тогда? А жена на что? Еще скажи, что ты пеленки стираешь, посуду моешь…
- Стираю, мою, - подтвердил Игорь.
- Не стыдно? Это же прямые женские обязанности! Ты зарплату домой приносишь?
- Всю до копейки Иринке отдаю.
- Вот и все! Ты – добытчик, твое дело деньги зарабатывать, а все остальное – хозяйство, ребенок - должно быть на жене твоей.
- Костя, честно говоря, ты прав. Устаю я жутко, не помню даже, когда вот так вот последний раз сидел и пил пиво. Но с Иркой ссориться не хочу, иначе запилит. У нее язык знаешь какой острый, - пожаловался Игорь.
- Язык острый? А кулаки тебе на что? – спросил Костя и покрутил кулаком под носом друга. – Слово вякнет, бей в табло. И весь базар. В следующий раз будет умнее и язычок свой заткнет поглубже. Или ты всю жизнь хочешь у неё под каблуком пробыть?

Слова Кости запали Игорю в душу, найдя благодатную почву. Игорь давно уже был недоволен своей жизнью и с тоской смотрел в будущее. И, как начало новой жизни, решил Иринке не звонить. «Пусть поревнует, поволнуется», - злорадно подумал Игорь.

- Может водки? – усмехаясь, спросил Костя. – Или жены боишься?
- После пива… - задумался Игорь. – А, давай!

***

- Ты позвонить хотя бы мог? Я ждала, мучалась, всех друзей твоих обзвонила! Дома денег нет, а он идет пьянствовать! Рожа твоя бесстыжая! – постепенно закипая, тихо, чтобы не разбудить ребенка, выговаривала Ира, одновременно раздевая мужа.

Игорь открыл глаза. Ира сидела на корточках и пыталась расшнуровать его ботинки. Живая! Это всего лишь сон, слава Богу! Но какой реальный! При мысли, что было бы, если бы все это оказалось правдой, Игоря покрыла испарина. Надрывающийся в крике Андрюшка, убитая им Ирочка, суд, длительный срок заключения, вдребезги разбитая жизнь. Кошмар какой-то.

- Милая, любимая, солнышко мое! Прости меня, прости меня, дурака, не смог я дозвониться и предупредить, а потом запамятовал. Любимая!

Игорь присел и обнял жену. Покрывая её лицо поцелуями, он гладил ее по волосам и шептал нежности.

Игорь сам снял ботинки, взял на руки Иринку, и не переставая целовать, понес ее в кровать.

- Сумасшедший!
- Люблю тебя!
- И я тебя люблю, Игорёчек, – прошептала счастливая Ира.

Они долго занимались любовью, а потом, обнявшись, уснули. Руки любимой жены крепко обвили его шею, так туго, что Игорь чуть не задохнулся. А потом ушел в небытие, погрузившись в сладкий сон.

***

Проснувшийся Валёк заорал на всю камеру:

- Новенький повесился!
- Да и хрен с ним! Кто он такой вообще? – поинтересовался урка с худыми жилистыми руками.
- По сто пятой шел, вроде, - вспомнил рассказ новенького Валёк. - Жену по пьяни бутылкой по голове огрел. Та и скопытилась…

Игорь был мертв. Но в последние мгновения жизни он был счастлив, это точно.
Беда тому, кто умен, но не наделен при этом сильным характером (с)

Форум Краматорска

Re: Сетевые креативчики
« Ответ #44 : 19 Июль 2007, 11:09:39 »